Как токены смогут помочь Кыргызстану достичь процветания — разбор экономиста

7 октября 2026 года на сайте проекта USDKG появилось уведомление о прекращении работы. Основанием стало распоряжение кабинета министров № 639-т от 20 августа 2026 года, причем подписанное еще в августе. То есть мы узнали об этом только через полтора месяца. При этом кабмин поручил Министерству финансов ликвидировать две компании: эмитента стейблкоина — ОАО "Эмитент виртуальных активов" и ОАО "Коин Номад Эксчейндж" — первую государственную криптобиржу страны. Одновременно лицензий лишились еще два криптосервиса — Paybis Gold и InFin.
Напомню, что USDKG запустили в ноябре 2025 года как государственный токен, привязанный к доллару США в соотношении 1:1, а обеспечением послужило физическое золото. Государство выпустило чуть больше 50 миллионов токенов в сети TRON, и Минфин обещал довести обеспечение до 500 миллионов долларов, а затем до 2 миллиардов. В мае 2026 года токен даже прошел листинг на гонконгской площадке OSL.
Дальше события развивались быстро: 26 мая 2026 года Великобритания внесла эмитента в санкционный список по режиму против России, а 28 мая эмитента переименовали в ОАО "ЭВА". Однако через три месяца правительство решило закрыть проект. Сам кабмин причину не называет, однако связь с санкциями очевидна. Держателям токенов предложили обменять их на фиат или USDT через электронную почту, причем сроки погашения не названы. Судьба золотого обеспечения тоже непонятна, и таким образом государственный "золотой доллар" прожил меньше года.
Главная проблема оказалась в направлении проекта. Государство выпустило токен в чужой валюте, и целью были внешние расчеты. Токен был номинирован в долларах, поэтому он с первого своего дня зависел от правил долларовой системы. А этой системой, как известно, управляют США и их союзники, и они решают, кто может пользоваться долларом и его цифровыми копиями. Наше золото в обеспечении этого не меняет: оно лежит в Кыргызстане. Однако номинал в долларах и выход на внешний рынок ставят токен под чужой контроль.
Важно отметить, что стейблкоины уже стали частью санкционного механизма. Так, Tether, крупнейший эмитент долларовых стейблкоинов, регулярно замораживает кошельки по запросам властей, а Британия ведет еще отдельную работу против криптоканалов, связанных с Россией. Очевидно, что в такой среде государственный долларовый токен из страны — союзника России сразу попадает под их подозрение.
Вторая проблема — риск взяло на себя само государство. Раньше под санкции попадали частные биржи и платежные сервисы, а в этот раз в список попала компания, единственным учредителем которой был Минфин. То есть удар пришелся по государственному институту, а это связано с репутацией страны.
Третья проблема — у токена не было внутренней жизни. USDKG не обслуживал ни одну внутреннюю экономическую потребность страны: фермеры, вкладчики или производственники им не пользовались. Прямое погашение было доступно в основном институциональным клиентам, поэтому закрытие проекта почти не заметили внутри страны.
Отсюда простой вывод: мы пытались выйти наружу, не построив ничего внутри.
У закрытия USDKG четыре причины: внешнее давление, ошибка в концепции, слабая конструкция и не менее слабые институты. Разберем их по отдельности.
Внешнее давление. После 2022 года Кыргызстан оказался в центре внимания западных регуляторов: страна входит в ЕАЭС вместе с Россией, внутри союза нет таможенных границ, поэтому западные правительства подозревают Кыргызстан в реэкспорте санкционных товаров. Аналитическая компания TRM Labs, например, утверждает, что российские компании используют кыргызскую криптоинфраструктуру для обхода санкций. В такой ситуации любой внешний расчетный инструмент из Кыргызстана проверяют особенно строго. Британское министерство иностранных дел объяснило санкции так: компания ведет бизнес, который имеет экономическое значение для правительства России.
Ошибка в концепции. Проект строили от технологии и от внешнего рынка: сначала выпуск в сети TRON, потом листинг в Гонконге, а потом планы на миллиарды долларов резерва. Внутреннее применение токена так и не появилось, так как проект создавали для внешнего рынка и внешний рынок его закрыл.
Слабая конструкция. USDKG соединял несколько разных элементов: номинал в долларах, обеспечение в золоте, а сеть иностранная — TRON. Управление резервом передали частной компании по договору. Цена золота меняется каждый день, а токен обещал стабильный доллар, поэтому эмитенту нужны были запас обеспечения и постоянная переоценка. Публичных данных об этом было мало.
Слабые институты. У держателя токена не было четко определенного права на конкретное золото — розничный держатель не мог просто прийти и получить слиток. Кроме того, распоряжение о закрытии полтора месяца не публиковали, а сейчас для обмена указан только адрес почты. В результате государство взяло на себя риск, но не получило внутренней пользы.
Первое последствие — удар по доверию. Кыргызстан представлял USDKG как первый в мире госстейблкоин на золоте, а через год проект закрыли без публичных объяснений. Граждане и инвесторы скорее всего запомнят этот опыт. В результате следующим государственным цифровым проектам наверняка будет сложнее, ведь под удар может попасть вся сомовая система Национального банка.
Второе последствие — сигнал рынку. Государственная гарантия не защищает от внешних ограничений, и иностранный инвестор теперь знает это на конкретном примере. Поэтому он будет требовать более высокую премию за риск от любого кыргызского цифрового актива — так работает система.
Третье последствие — открытые вопросы к Минфину. Сколько токенов уже погашено? Где золото из резерва и вернется ли оно в казну? Сколько стоил проект бюджету? Ответов пока нет, и общество вправе их получить.
Однако у решения есть и плюс: правительство закрыло проект, а не стало его упрямо тянуть дальше. Это снижает риск вторичных санкций для кыргызских банков и платежных систем, ведь банки работают с иностранными корреспондентами и для них этот риск важнее любого стейблкоина. Поэтому решение закрыть проект можно считать разумным.
Таким образом, страна заплатила за урок, но главный вопрос в том, какой вывод из этого сделают.
Токенизация — это запись прав на какой-нибудь реальный актив в цифровом определенном реестре. Токен дает держателю право на долю в активе, и этим правом можно торговать, его можно заложить или передать по наследству. Сама технология очень полезна, вопрос лишь в том, к чему ее применять.
Кыргызстану нужна внутренняя токенизация, а не внешняя, на следующих принципах: номинал в сомах, обращение внутри страны, обеспечение — реальные кыргызские активы (RWA — Real World Asstes), право держателя на актив должно быть закреплено законом, а реестр должен находиться под кыргызской юрисдикцией. Такой внутренний токен не должен участвовать во внешних расчетах, поэтому у иностранных регуляторов не будет повода для санкций. При этом он должен решать внутренние экономические задачи: привлекать сбережения граждан, давать залог для кредита и снижать долларизацию. Но как это сделать?
Кыргызстан добывает золото, и Национальный банк уже успешно продает населению мерные слитки. Следующим шагом, например, может стать токен на граммы золота, номинированный в сомах. Граждане будут покупать токены в мобильном банке, золото будет лежать в хранилище в Кыргызстане, и сбережения будут уходить из наличных долларов в свое же золото. В результате долларизация будет снижаться.
Еще одним объектом для токенизации являются складские свидетельства. Фермер может сдавать урожай, например фасоли или зерна, на сертифицированный склад, и склад будет выпускать токены на конкретную партию товара. Фермер затем может закладывать свои токены в банке и сразу получать кредит, а покупатель может купить партию товара, не приезжая на склад. Это прямой путь к развитию торгового финансирования для сельского хозяйства, и об этом отдельно.
Выпуск облигаций малыми лотами тоже является эффективным мероприятием. Так Минфин и государственные компании могут выпускать облигации, но сейчас их покупают в основном банки. Токенизация может развить продажу государственных облигаций гражданам лотами от 1 000 сомов через телефон. В этом случае внутренние сбережения еще больше пойдут в свою же инфраструктуру, иначе они уходят в обменные пункты и доллары.
Можно также токенизировать доли в региональных объектах. Гостиница на Иссык-Куле, малая ГЭС, тепличный комплекс — все это можно превратить в токены. Владелец объекта продает доли гражданам через лицензированную платформу, и граждане-инвесторы смогут получать свою долю дохода. Регионы могут получить капитал независимо от банков.
И, наконец, региональный цифровой сом, то есть программируемые деньги, которые могут обращаться только в конкретном регионе и только на определенные цели. Их нельзя вывести в Бишкек или обменять на доллары. Такие деньги будут оставаться и работать в регионе, и это тоже отдельная тема.
Все пять направлений решают одну задачу — превращают неподвижные активы страны в инвестиционный капитал.
Порядок действий важен. USDKG начали с выпуска токена и листинга, но правильная последовательность обратная.
Шаг 1. Закон о правах держателя токена. Закон должен прямо сказать: токен — это право на конкретный актив. Закон должен определить, кто ведет реестр, кто отвечает за хранение актива и как держатель получает актив обратно, без этого токен остается лишь обещанием.
Шаг 2. Два пилота. Лучшие кандидаты на пилот — золото для граждан и складские свидетельства для фермеров. У золота есть готовая инфраструктура: добыча, хранилища, продажа слитков; у складских свидетельств же есть понятный спрос: фермеру нужен кредит под урожай. Каждый пилотный проект должен иметь публичную отчетность о резерве, например раз в квартал.
Шаг 3. Масштабирование. После успешных пилотов можно масштабировать — добавлять облигации, доли в объектах и региональный цифровой сом.
Шаг 4. Внешние расчеты — в последнюю очередь. Внешняя торговля тоже нуждается в новых инструментах, однако для нее лучше подходят двусторонние механизмы в национальных валютах. Долларовый токен в нынешней обстановке будет слишком уязвим.
У этого подхода, конечно, будут и критики, по мнению которых USDKG был полезным экспериментом: страна получила опыт, а мигранты получили возможность переводить деньги в стейблкоине. Другие критики могут сомневаться во внутреннем спросе: рынок в Кыргызстане небольшой, и доверие к государственным финансовым инструментам низкое, а мерные слитки и облигации и так продаются без блокчейна. Это серьезный аргумент, поэтому каждый пилот должен показать конкретную выгоду. Например, кредит под складское свидетельство должен стать быстрее и дешевле обычного, токен ради токена не нужен.
Во второй половине XIX века Япония поставила себе цель быстро догнать Запад. Но японцы сначала построили внутренний рынок: свои финансы и свои торговые компании, которые умело использовали эти финансы для развития внутреннего реального сектора. Только после этого японские компании вышли на мировой рынок, и эта последовательность сработала.
С цифровыми деньгами должно действовать то же правило. Токен полезен, когда он обслуживает свою экономику, и его пользователи — это свой фермер, свой производственник, свой инвестор и свой регион. Его основа — свой актив и своя валюта.
USDKG пошел обратным путем и закрылся, и Кыргызстану стоит сделать из этого правильный вывод. Отказываться от токенизации, конечно, не следует, нужно лишь развернуть ее внутрь страны.