От John Deere до NASA. Как парень из Тюпа построил научную карьеру в США

Что полезнее для Кыргызстана: вернуть ученого мирового уровня домой или дать ему работать за рубежом? Профессор американского университета из Тюпа Улан Дакеев, участвовавший в исследованиях для NASA и работавший в John Deere, дает на этот вопрос неожиданный ответ. Это и много других интересных размышлений о жизни, технологиях и науке - в интервью 24.kg.
- Вы родом из Тюпского района. Расскажите немного о семье, в которой выросли. Откуда появился интерес к технологиям и инженерии - он был с детства или возник позже?
- Я вырос в поселке Тюп Иссык-Кульской области в семье обычных трудящихся. У меня есть две сестры и брат. В нашем доме образование всегда стояло на первом месте.
В детстве безделья у нас практически не было. Мы помогали по хозяйству: поливали растения, ухаживали за домашними животными, выполняли разные поручения. Думаю, именно так сформировались дисциплина и привычка доводить начатое до конца.
Интерес к технике появился рано. Когда у нас или у друзей появлялась новая игрушка, мы почти сразу разбирали ее, чтобы понять, как она устроена. Иногда собрать обратно уже не получалось.
Мой отец работал на экскаваторе и сам ремонтировал технику. В советское время мне часто приходилось ездить на большие расстояния в грузовых машинах. Однажды я спросил водителя, умеет ли он управлять другим автомобилем. Он ответил, что может водить любую машину. Для ребенка это звучало почти как волшебство. Тогда и мне захотелось понимать, как работают механизмы, и уметь ими управлять.
- Как парень из кыргызской глубинки в итоге оказался профессором американского университета? Какое решение на этом пути оказалось для вас определяющим?
- Сначала я уехал учиться в Тбилиси, где получил образование в области промышленной инженерии.
После окончания университета я однажды совершенно случайно сидел в интернет-кафе. Тогда интернет еще не был таким доступным, как сегодня.
В Сети появился мой бывший однокурсник и рассказал, что учится в магистратуре в США. Для меня это стало переломным моментом. До этого обучение в Америке казалось чем-то далеким и почти невозможным, будто туда попадают только одаренные люди.
Однако в этом случае там оказался человек, которого лично знал. Я подумал, что если он смог поступить в США, значит, это возможно и для простого парня из Тюпа.
После этого я начал изучать требования и готовиться и в 27 лет приехал в США.
Однако мой путь определила не только одна заявка или переезд. Большую роль сыграли принципы, которые я старался соблюдать всегда: быть пунктуальным, ответственно относиться к любому делу, быть честным с окружающими и самим собой, не искать коротких и легких путей.
- Когда вы впервые приехали в США, в чем вы чувствовали себя слабее американских коллег, а в чем, наоборот, неожиданно обнаружили свое преимущество?
- Самым большим испытанием стал культурный шок. В США все было иначе: язык, система образования, отношения между людьми и повседневная жизнь. Рядом не было привычного окружения, родственников и друзей, на которых можно было бы опереться.
Большую поддержку мне оказывала супруга. Она каждый день будила меня в 4.00, чтобы я успевал подготовиться к занятиям, которые начинались в 9.00. Фото из архивов собеседника. Улан Дакеев с семьей Однажды соседи, тоже иностранные студенты, спросили жену, что мы будем делать после моего окончания учебы. Она уверенно ответила: "Мой муж найдет работу, и мы останемся здесь". Уверенность супруги удивила даже меня, но именно она придала мне силы и ответственность оправдать это доверие.
Сначала я чувствовал себя слабее американских коллег в знании языка, культуры и системы. Но со временем понял, что у меня есть свои преимущества, которые я перечислял ранее.
- Вы работали в John Deere (мировой лидер по производству и обслуживанию передового сельскохозяйственного, лесозаготовительного, строительного оборудования, ирригационной и садово-парковой техники) и могли продолжить карьеру в крупной индустрии. Почему в итоге выбрали университет и науку? Что академическая среда могла дать вам такого, чего не могла дать индустрия?
- В John Deere я работал инженером-конструктором с тракторами серий 5000, 6000, 7000, 8000 и 9000. Проектировал новые детали, создавал прототипы, занимался гусеничной техникой, совершенствованием производственных процессов и поддержкой запасных частей.
В промышленности результат работы был ощутим сразу: новая деталь, улучшенный процесс или решенная инженерная задача. Это приносило большое профессиональное удовлетворение.
Улан Дакеев Однако переход в академическую среду оказался для меня естественным. В своем TED-выступлении я рассказывал о теории Пигмалиона - о том, как вера и ожидания могут влиять на результаты человека. Когда я увидел действие этой идеи на собственном опыте, понял, что хочу преподавать и заниматься исследованиями, чтобы помогать развиваться другим людям.
Я часто сравниваю человеческий мозг с течением реки: если движение остановить, вода застаивается. Так же и в университете. Постоянный обмен идеями со студентами и коллегами поддерживает интеллектуальное развитие и помогает находить новые решения.
Конечно, финансовый фактор тоже имеет значение. В крупных компаниях инженеры, особенно на ранних этапах карьеры, часто получают значительно более высокий доход благодаря бонусам, премиям и возможностям карьерного роста. В академической сфере дополнительный доход может формироваться за счет грантов, исследовательских проектов и преподавания дополнительных курсов.
Я выбрал академическую карьеру, потому что увидел в ней возможность влиять не только на создание одного продукта или развитие одной компании, а на людей, которые в будущем сами будут создавать новые технологии и идеи.
- Был ли момент, когда вы всерьез думали, что академическая карьера в США у вас не получится? Что оказалось самым сложным?
- Я никогда не думал, что академическая карьера может не получиться.
Моей целью никогда не было только получение звания профессора. Если человек сосредоточен лишь на одной должности, после ее достижения он может почувствовать пустоту и задуматься, куда двигаться дальше.
Мне важен сам процесс. Когда качественно занимаешься своим делом, профессиональные достижения приходят как естественный результат.
Улан Дакеев Главное испытание заключается не в достижении конкретной должности, а в способности каждый день сохранять дисциплину, любопытство и готовность развиваться, даже когда результаты не появляются сразу.
- Существует ли сегодня в американской науке "стеклянный потолок" для ученого иностранного происхождения? Сталкивались ли вы лично с ситуациями, когда ваше происхождение становилось преимуществом или препятствием?
- Дискриминация в разных формах существует практически везде. Важно не отрицать наличие предвзятости, но и не позволять ей определять всю свою жизнь.
Мне близок принцип Брюса Ли: "Будь как вода". Вода не спорит с препятствием, она обтекает его, меняет форму и продолжает двигаться вперед.
Я инженер, поэтому привык решать проблемы практично. Если не попробовать, шансы на успех равны нулю. Даже небольшая возможность лучше, чем заранее отказаться от попытки.
Улан Дакеев Мое происхождение иногда создавало определенные сложности, но одновременно дало мне качества, которые помогли развиваться: уважение к труду, скромность, способность адаптироваться и работать с людьми из разных культур. Поэтому я воспринимаю свой опыт не как ограничение, а как преимущество.
- Значительная часть ваших исследований связана с VR и AR. Какой главный вывод вы сделали за эти годы: что виртуальная реальность действительно способна изменить в обучении человека, а что вокруг нее пока остается, скорее, технологическим хайпом?
- Мой главный вывод заключается в том, что виртуальная и дополненная реальность полезна не сама по себе. Она ценна только тогда, когда решает конкретную проблему.
AR и VR особенно эффективны, когда позволяют безопасно, многократно и относительно недорого моделировать ситуации, которые в реальности являются опасными, дорогостоящими, труднодоступными или даже невозможными.
Но если разработчик сначала выбирает красивую технологию, а потом начинает искать, куда ее применить, это часто превращается в хайп.
Фото из архивов собеседника. От John Deere до NASA. Как парень из Тюпа построил научную карьеру в США Мы, инженеры, действуем иначе. Сначала определяем проблему, формулируем гипотезу, создаем эксперимент, собираем данные, проводим статистический анализ и только затем предлагаем рекомендации.
Участниками наших исследований были реальные люди. Поэтому наши выводы основываются не просто на впечатлениях от новой технологии, а на измеряемых результатах.
Улан Дакеев VR не должна полностью заменять традиционную подготовку. В некоторых ситуациях реальная практика абсолютно необходима. Но технологии могут развивать психологическую готовность, мышечную память, пространственное понимание и способность быстро принимать решения.
- В одном из ваших исследований VR использовалась для подготовки пожарных к опасным ситуациям. Насколько виртуальная среда способна воспроизвести стресс и необходимость принимать решения, от которых в реальности может зависеть человеческая жизнь? Есть ли доказательства, что такая подготовка действительно меняет поведение человека в критической ситуации?
- Цель проекта заключалась в том, чтобы помочь пожарным развить мышечную память и способность быстро принимать решения в хаотичной и опасной обстановке.
Виртуальная среда не может полностью заменить реальный пожар с его температурой, дымом и физическими рисками. Но она позволяет моделировать сложные ситуации и тренировать реакцию без угрозы для жизни.
Мы проводили эксперименты с реальными участниками, собирали данные и анализировали результаты. Когда участников подвергали воздействию разных уровней виртуальной опасности, мы обнаружили статистически значимые различия во времени реакции. Это показывает, что VR-подготовка может влиять на скорость принятия решений.
При этом виртуальная реальность не заменяет традиционную подготовку пожарных, а дополняет ее, формируя психологическую готовность и предварительную мышечную память.
Главное преимущество VR в том, что она позволяет безопасно воспроизводить ситуации, которые невозможно или неэтично создавать в реальности. Например, нельзя специально отправить людей за руль в состоянии алкогольного опьянения, чтобы показать последствия аварии. Но такую ситуацию можно смоделировать в виртуальной среде, позволив человеку эмоционально пережить возможные последствия.
VR также помогает работать с опытом, который недоступен человеку физически. Пожилой человек в доме престарелых может через виртуальную реальность вернуться на знакомые улицы детства, снизить стресс и одновременно поддерживать физическую активность. Человек с ограниченной мобильностью может виртуально посетить места, которые ему сложно увидеть в реальности.
Технология может использоваться и в повседневной жизни. Например, перед посещением нового стадиона человек сможет заранее изучить расположение выходов, секторов и других объектов. В чрезвычайной ситуации такой опыт поможет быстрее ориентироваться и безопаснее действовать.
Возможности применения VR очень широки.
- Вы участвовали в работе, связанной с NASA Artemis. Какую конкретно проблему решала ваша команда и в чем заключалась ваша роль? Насколько полученный результат совпал с первоначальным замыслом?
- Это был проект, связанный с использованием виртуальной реальности для подготовки к будущим длительным космическим миссиям, включая полеты к Луне и Марсу.
Путешествие к Марсу занимает много времени, а искусственная гравитация на космическом аппарате может создавать эффект Кориолиса, из-за которого привычные на Земле движения становятся непредсказуемыми.
Например, жидкость, которую астронавт перемещает внутри корабля, может изменить траекторию и попасть на электронное оборудование, что в некоторых случаях способно привести к аварийной ситуации.
Мы разрабатывали VR-симуляцию, которая позволяла астронавтам заранее получить опыт работы во вращающемся пространстве и понять, как действовать в нестандартных условиях.
Главная ценность проекта была не в идеальном воспроизведении космического полета, а в возможности безопасно столкнуться с потенциальными рисками до того, как они возникнут во время реальной миссии.
- Современная наука зависит от грантов, университетов, интересов бизнеса и государственных приоритетов. Насколько ученый в США действительно свободен выбирать, чем заниматься? Приходилось ли вам отказываться от интересной научной идеи просто потому, что на нее невозможно было получить финансирование?
- Интересных идей всегда больше, чем доступных ресурсов. Поэтому от некоторых проектов приходится отказываться, откладывать их или сокращать масштаб.
Читайте по теме Карьера в IT без диплома: опыт кыргызстанки в США В США система финансирования исследований достаточно прозрачная: государственные агентства или организации формулируют проблему и ожидаемые результаты, а исследователи предлагают свои решения. Если идея получает поддержку, проект финансируется. Если нет, заявитель обычно получает обратную связь с объяснением причин отказа.
Ученые в США обладают большой свободой в выборе тем, но возможности реализации напрямую зависят от ресурсов. Для крупных исследований нужны финансирование, оборудование, команда и участие студентов.
При этом сильная сторона системы в тесной связи науки и индустрии. Компании могут передавать часть исследовательских задач университетам, где создаются решения, которые затем применяются на практике.
Идеи никогда не заканчиваются. Ограниченными остаются время, люди и ресурсы.
- Если убрать очевидную разницу в финансировании, в чем главное системное отличие научной среды США от Кыргызстана? Что позволяет одной системе производить исследования и технологии, а другой мешает это делать?
- Главное отличие заключается не только в количестве денег, а в том, как организовано сотрудничество.
В США университет, государственное агентство и промышленная компания понимают, какую роль каждая сторона выполняет. Государство определяет приоритетные проблемы и предоставляет гранты. Университеты проводят исследования и готовят специалистов. Индустрия формулирует практические задачи, поддерживает проекты и внедряет результаты.
Особенно важно доверие к исследовательскому процессу. Компании готовы передавать университетам сложные задачи, потому что ожидают обоснованный результат, подкрепленный данными.
В Кыргызстане есть талантливые ученые, преподаватели и студенты. Проблема часто заключается не в отсутствии способностей, а в разобщенности. Школы, университеты, Академия наук, государственные структуры и бизнес нередко работают отдельно друг от друга.
Сильная система возникает тогда, когда знания, оборудование, финансирование и люди соединяются вокруг общей цели.
Улан Дакеев Нельзя просто построить лабораторию с красивым лозунгом и ожидать автоматического появления инноваций. Нужны доверие, прозрачность, ответственность, долгосрочные программы и культура сотрудничества.
- Есть ли, вообще, смысл небольшой стране пытаться развивать науку по широкому фронту? Если бы правительство Кыргызстана попросило вас выбрать только три научно-технологических направления, в которые страна должна серьезно инвестировать следующие десять лет, что бы вы выбрали и почему?
- Все направления науки важны, но небольшая страна не может одинаково глубоко финансировать абсолютно все области. Необходимо выбирать направления, которые способны усиливать друг друга.
Читайте по теме От студентки в Лондоне до владелицы кофейни в Оше: путь Ойиши Абдазимовой Первое направление - качественное образование и научные исследования. Я рассматриваю их как единое направление, потому что без хорошего образования невозможно построить устойчивую научную систему, а без исследований образование быстро устаревает.
Второе направление - медицина и подготовка медицинских специалистов. Здоровье населения непосредственно влияет на экономическое развитие, качество жизни и устойчивость страны. Здесь особенно важны современные методы обучения, симуляции, телемедицина и технологии диагностики.
Третье направление - инженерия. Она способна объединить многие другие области. Инженеры работают с врачами над медицинским оборудованием, с аграриями - над сельскохозяйственными технологиями, с экологами - над водными и энергетическими системами, с педагогами - над цифровыми инструментами обучения.
Я бы сделал инженерное мышление своеобразным мостом между образованием, медициной, сельским хозяйством, энергетикой и цифровыми технологиями.
- В Кыргызстане регулярно говорят о необходимости возвращать ученых и высококвалифицированных специалистов из-за рубежа. Но, если убрать патриотическую риторику, существует ли сегодня в КР научная среда, в которую ученому вашего уровня действительно имеет смысл возвращаться?
- Это отличный и одновременно очень сложный вопрос.
Если бы мы жили в идеальном мире Гарфилда, я, вероятно, просто вернулся бы. Но если бы здесь уже все было идеально, возможно, моя помощь вообще не потребовалась бы.
Не думаю, что решение должно сводиться к вопросу: "Есть ли уже полностью готовая среда, в которую комфортно вернуться?" Если все будут ждать идеальных условий, они никогда не появятся.
Фото из архивов собеседника. Улан Дакеев В Кыргызстане есть сильный человеческий потенциал. Мне довелось увидеть талантливых преподавателей, ученых и очень мотивированных молодых людей. Однако этим людям необходимо создать систему, в которой их идеи смогут развиваться, а не зависеть только от личного энтузиазма.
Дайте мне возможность представить идеи президенту страны. Я считаю его мудрым человеком и уверен, что серьезный разговор об объединении образования, науки и промышленности мог бы привести к важным результатам.
- Где сегодня вы можете принести Кыргызстану больше пользы - вернувшись и работая внутри страны или оставаясь частью американской научной системы и сотрудничая с КР оттуда?
- На данном этапе я могу принести Кыргызстану больше пользы, оставаясь частью американской научной системы и создавая связи между двумя странами. Современная наука позволяет работать в одном государстве и одновременно развивать несколько научных сообществ.
Работая в США, у меня есть доступ к университетской инфраструктуре, международным научным сетям, грантовым возможностям, новым технологиям и индустриальным партнерам. Эти ресурсы можно использовать для совместных исследований, обменных программ, подготовки преподавателей и создания новых возможностей для кыргызстанских студентов.
Моя задача - помогать формировать сотрудничество между школами, университетами, Академией наук, государственными организациями и компаниями. Важно, чтобы кыргызстанские студенты получали доступ к международным исследованиям, современным методам и могли применять знания для решения задач своей страны.
Этим летом я участвовал в международном лагере молодых ученых государств ШОС, где работал со школьниками над основами научного метода. Мне было важно показать им, что исследования доступны не только известным ученым. Каждый человек может научиться искать ответы и проверять свои идеи.
Во время этой поездки я встретил много талантливых ученых, преподавателей, учителей, студентов и школьников. Их интерес к науке и стремление развиваться показали, что в Кыргызстане есть большой человеческий потенциал.
Читайте по теме От Нарына до Нью-Йорка: как Айгерим Токтосунова стала военнослужащей США Кроме того, прошли встречи с представителями университетов, школ и исследовательских организаций, где мы обсуждали будущие проекты, наставничество и пути сотрудничества.
Но партнерство не должно оставаться только на уровне договоренностей. Оно должно превращаться в реальные результаты: совместные исследования, стажировки, обмен опытом, подготовку преподавателей и новые возможности для студентов.
Сегодня моя роль - быть мостом между Кыргызстаном и США. Но настоящий смысл этого моста появляется только тогда, когда по нему движутся люди, знания и возможности.