"Евразийская степь - это не периферия, а центр мира"

Омурбек Текебаев о своей самой неожиданной роли исследователя истории Евразии.
- Омурбек Чиркешович, на своей странице в Facebook вы опубликовали пост о том, что цитата: "Завершена работа над первым томом фундаментального научного исследования, посвященного истории евразийской степи. Авторы - посол Кыргызской Республики в Федеративной Республике Германия Омурбек Текебаев и председатель фонда "Древняя кочевая цивилизация" Кубан Чороев". Расскажите максимально просто и коротко, в чем главный тезис вашей книги? Что именно нового вы открываете, чего раньше не было в исторической науке?
- Если сказать коротко и понятно, то главный тезис в том, что евразийская степь - это не окраина истории, а один из ее центров.
Все привыкли думать, что история делалась в Китае, Европе или на Ближнем Востоке, а степь - это что-то вторичное, кочевники, варвары, периферия.
Мы предлагаем другой взгляд. Степь - это система, которая на протяжении тысячелетий связывала цивилизации и сама воспроизводила сложные формы власти. Это не хаос миграций, а, скорее, повторяющаяся модель.
- Однако вы - политик и дипломат, физик и юрист по образованию, а не историк, не археолог и не генетик. Почему вы вообще решили заняться фундаментальным исследованием истории Евразии?
- Именно поэтому и взялся. Я физик и юрист. Мой соавтор - экономист. И это, как ни странно, наше преимущество.
Мы не связаны рамками одной научной школы и смотрим на проблему как на систему. Я много лет занимался государством, институтами, управлением. И в какой-то момент увидел, что в истории степи нет объяснения, как эта система работала. Есть факты. Нет модели. Мы попытались эту модель собрать.
- Звучит очень амбициозно. Вы фактически предлагаете переписать роль кочевников в мировой истории. Не слишком ли смело?
- Амбициозно, да. Но это нормально. Потому что наука двигается не только фактами, но и гипотезами. Мы не утверждаем, что все было именно так. Мы говорим: возможно, вот так обьясняется больше фактов, чем раньше. Если это выдержит критику - станет частью науки. Если нет, значит, мы приблизились к истине через ошибку.
- Вас уже можно обвинить в том, что это не наука, а публицистика.
- Вполне ожидаемая реакция. Однако, на мой взгляд, важно разделять язык и содержание.
Мы специально писали понятным языком, но за этим стоит серьезная работа. Это и археология, и археогенетика и пространственный взгляд и письменные источники. Мы не фантазируем. Мы сопоставляем разные линии данных.
- Но кто проверял, что вы корректно используете данные археологии и генетики?
- Мы не подменяем специалистов и не создаем новые данные. Мы работаем с уже опубликованными исследованиями. Наш принцип простой: каждый вывод должен подтверждаться несколькими независимыми источниками. Если археология, генетика и письменные источники сходятся - это уже не случайность.
- Вас наверняка обвинят в идеализации кочевников. В создании "нового мифа".
- Мы не идеализируем. Кочевая цивилизация - это не "героическая легенда", а одна из форм сложного общества. У нее были сильные и слабые стороны. И мы не создаем никаких мифов. Скорее, пытаемся развенчать старый о "варварах на периферии".
- Тогда давайте все-таки уточним. То, что вы делаете, - это уже наука или все-таки гипотеза?
- Это гипотеза. Но любая наука начинается с гипотезы. Разница между мифом и наукой простая - наука допускает проверку и критику. Мы свою модель открыто выставляем на обсуждение и к критике готовы.
- В чем суть вашей методологии? Чем она отличается от классической?
- Классическая идет как бы от текста. Мы делаем наоборот, идем от фактов к тексту. То есть сначала археология, потом генетика, потом пространство и только потом письменные источники. Потому что речь идет о периоде, когда текстов либо не было, либо они не отражали реальность степи.
- И к каким выводам вы приходите?
- Во-первых, степь - это центр, а не переферия. Во-вторых, ее история - это не хаос, а институциональный континуум. То есть система, которая воспроизводится. В-третьих, степные империи - это не случайность. Они возникают закономерно, когда сходятся три фактора: среда, институты и ресурсы или конь, металл, династия. Как-то так.
- Вы даже затрагиваете тему языка. Это уже совсем чувствительная территория.
- Да, и мы очень осторожны здесь. Мы начинаем не со слов, а с взаимодействия людей. Если люди долго взаимодействуют - возникает общий язык. И отсюда возникает гипотеза о том, что языковая преемственность в степи могла быть намного глубже, чем принято считать.
- Какое значение это имеет для Кыргызстана? Это уже идеология?
- Нет, это не идеология. Это, скорее, вопрос самопонимания. Если ты считаешь себя периферией, то ты так и живешь. Если понимаешь, что ты часть большого исторического процесса - это меняет взгляд на себя.
Но, повторяю, мы не даем идеологию. Мы даем материал для осмысления.
- И последний вопрос этого первого вашего интервью по вашему исследованию. Очевидно, что вопросов еще много и мы надеемся, что вы на них еще ответите. А сейчас, резюмируя нашу беседу, - какой неудобный вопрос вы бы задали сами себе?
- Очень простой: наша модель действительно объясняет больше, чем существующие или нет? Если да - она будет жить. Если нет - ее нужно пересматривать. Это и есть наука. Мы не пытаемся переписать историю. Мы пытаемся понять, почему она была написана именно так и что в ней упущено.