Американская политика ближневосточных потрясений — что грозит Центральной Азии

Более двух месяцев мировое внимание вновь приковано к Ближнему Востоку, где сохраняется высокая доля вероятности очередного военного удара США и Израиля по Ирану. Только на этот раз более масштабного и, возможно, более продолжительного, чем 12-дневный ирано-израильский военный конфликт 2025 года, когда американцы подключились к нему на последней стадии.
Ставки с обеих сторон действительно высоки. Израиль теперь опасается иранского ракетного потенциала намного больше, чем созданного им же мифа о военной ядерной программе ИРИ. Тегеран же не боится вновь атаковать Израиль всем своим ракетным вооружением, но его смущают масштабы ответа по американским военным объектам в регионе.
Участники американо-иранских переговоров по ядерной программе Тегерана в Омане сдержанно оценивают их как "хорошее начало". На этом фоне растущее напряжение выходит далеко за пределы Ближнего и Среднего Востока. Традиционно Россия и Китай поддерживают Иран и выступают за продолжение переговорного процесса, призывая США к сдержанности. При этом впервые за всю историю переговоров по ядерной программе Ирана такие страны, как Египет, Саудовская Аравия и Турция, активно содействуют продолжению переговорного процесса между США и Ираном и призывают к деэскалации напряженности. Трудно припомнить, когда США прислушивались к мнению мирового сообщества по вопросам войны и мира. И на этот раз маловероятно, что американский лидер примет во внимание чье-то мнение, за исключением Израиля — главного виновника эскалации насилия и всех войн в регионе.
К сожалению, дипломатия не отменяет военных приготовлений и иных мер давления. Как отмечают эксперты, концентрация военного флота, сил авиации и развертывание систем ПВО/ПРО вокруг Ирана уже достигли уровня, необходимого для нанесения ударов и ведения военных действий на довольно продолжительный период. В то же время страны Ближнего Востока пытаются прогнозировать последствия военных действий, о которых, в частности, предупреждает и сам Иран. Влияние американо-иранского противостояния ощущается и в других государствах. В первую очередь это введение дополнительных пошлин на импорт из стран, торгующих с Ираном. Оно, конечно, касается и республик Центральной Азии, которые за последнее время увеличили объемы товарооборота с Тегераном, но главная проблема не в торговых отношениях и санкциях. Дестабилизация Ирана либо затяжная война на Ближнем Востоке не только нарушает пути транспортировки нефти (до 20 процентов мировых объемов), но и ставит под сомнение дальнейшую реализацию транспортного коридора север — юг, в котором задействованы Россия, страны Южного Кавказа, Центральной Азии и Китай.
Построение прогнозов и сценариев развития ситуации не всегда бывает точным, но позволяет представить, чего ожидать и что может быть предпринято в той или иной ситуации. Мы понимаем, что США и их союзник Израиль рассматривают Иран как главное препятствие в их политике на Ближнем Востоке. Поэтому они никогда не откажутся от своих задач по смене власти в стране, уничтожению ракетного вооружения и военного потенциала, а также групп и организаций, которые поддерживает Иран.
Прикрываясь мифом об угрозе ядерной программы Ирана, американо-израильский тандем готов ввергнуть Ближний Восток в пучину масштабного регионального конфликта. Естественно, что человеческие жертвы никогда не беспокоили ни США, ни Израиль.
В случае очередной агрессии против Ирана все граничащие с ним страны автоматически попадают в зону вероятных военных действий. У Ближнего и Среднего Востока, а также стран Персидского залива нет выбора — они всячески стараются предотвратить начало военных действий, но понимают, что вооруженные силы США в регионе — это весомый аргумент против проявления любого вида несогласия, и будут вынуждены адаптироваться к любому исходу ситуации вокруг Ирана. Но также очевидно, что без наземной операции, по аналогии с военными кампаниями в Ираке, США не смогут решить все свои задачи. Тем более оказались неудачными и попытки смены власти путем поддержки внутренних протестов в Иране в январе 2026 года.
Если и будет принято решение о военных действиях, то они продолжатся до тех пор, пока стороны не посчитают взаимный ущерб достаточным для достижения целей внутренней и внешней политики. В большей степени это касается США, для которых внешнеполитические события зачастую решают проблемы политики внутренней. Тем более что Дональд Трамп любит медийное освещение своих "впечатляющих достижений", и на случай этого этапа противостояния с Ираном оно безусловно прорабатывается. Однако нельзя исключать, что после "медийной" победы над Ираном (в любом из возможных вариантов, по мнению Трампа) наиболее вероятным объектом его "победоносной политики" могут стать Центральная Азия и Китай, так как ранее он уже "победил" на Южном Кавказе, примирив Армению и Азербайджан и установив "коридор Трампа".
Нельзя исключать, что США жалеют, что вывели свои войска из Афганистана, — военные объекты на территории этой страны были бы весьма кстати, особенно как традиционный механизм воздействия на государства Центральной Азии и Китай. Неспроста в прошлом году президент США потребовал немедленно вернуть базу "Баграм", в противном случае могут произойти, по его словам, "плохие вещи". Снова находиться там, по словам Трампа, важно "в качестве плацдарма для проведения контртеррористических операций" и отслеживания Китая, который "рядом с этим местом производит ядерное оружие".
Сейчас правительство движения "Талибан", пока официально признанное только Россией, активно участвует в международной политической жизни, налаживая диалог и экономические отношения со странами региона. В Казахстане и Кыргызстане это движение выведено из списков запрещенных организаций, в других странах тоже не отказываются от налаживания связей с Афганистаном.
Тем не менее возможности использования территории этой страны для формирования угроз международного экстремизма и терроризма для Центральной Азии, Китая и России сохраняются. Мало того, что в северных районах ИРА до сих пор действуют террористические группы, так еще и в результате последних событий в Сирии несколько тысяч террористов ИГ* были выпущены из тюрем. Нетрудно догадаться, что этот "актив" американской внешней политики можно использовать на любом направлении — от Ирана и ЦА до КНР и России.
В отличие от стран Ближнего и Среднего Востока, в Евразии есть система обеспечения региональной и международной безопасности, в которой ОДКБ играет ключевую роль. В этом году с учетом председательства России нельзя исключать, что дальнейшее развитие организации будет связано с выходом за рамки постсоветского пространства и постепенной трансформацией в ключевую организацию по обеспечению континентальной безопасности в Евразии.
Тот факт, что американцы способны оказывать одновременное давление по всему контуру евразийского континента — в Европе, на Ближнем Востоке, Южном Кавказе, в Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе, — говорит о серьезных военно-политических возможностях этой страны в глобальном масштабе. Именно поэтому международная политическая ситуация продолжает оставаться напряженной в ключевых регионах планеты, где с различной степенью интенсивности сталкиваются интересы так и не ставшего глобальным гегемоном США и его оппонентов — мировых и региональных держав, выступающих не только за многополярное мировое устройство, но и за право иметь независимую внешнюю политику.
Последний оплот свободного многообразного мира и независимой внешней политики в лице России, Китая и Ирана, а также некоторых других государств "глобального большинства" является главным препятствием на пути формирования даже не порядка, а одностороннего доминирования западного сообщества. В этом отношении способность Ирана выстоять в условиях беспрецедентного внешнего давления решает вопросы континентального и глобального масштаба.